Член Почетного жюри Международного литературного конкурса "Русский ГлаголЪ"Андрей Житков — о русском языке, сценарной дисциплине и противостоянии «отмене» культуры

— Ваш армейский путь стал важной частью биографии. В какой момент вы впервые почувствовали, что этот опыт хочется не просто помнить, а превращать в истории? Какой из эпизодов тех лет просился на экран сильнее всего?

— Через год после возвращения с армейской службы в Кабуле я почувствовал непреодолимое желание изложить опыт полутора лет службы на бумаге. Придумал героя Дмитрия Шеломова и стал писать про армейские будни, еще не зная, что из этого получится. Писал, откладывал, снова возвращался к материалу, переписывал… А вскоре журнал «Собеседник» объявил конкурс на лучшее произведение об Афганистане. Награда — издание отдельной книги. У меня появилась мотивация, и я уже всерьез взялся за текст. Так родилась моя первая повесть «Жизнь и смерть сержанта Шеломова», которая была издана в 1992 году в «Молодой гвардии» большим тиражом… К этому времени я уже учился во ВГИКе и решил написать по своей повести сценарий полнометражного фильма. Опыт тогда был крайне неудачным, но спустя время я все же смог «экранизировать» отдельные эпизоды своей книги в сценариях таких сериалов, как «Операция «Мухаббат», «Вернуть любой ценой» и «Десантура»… Для меня более всего интересны эпизоды преодоления героем себя и сложных обстоятельств в условиях суровых армейских будней…  

— Историю постоянно пытаются переосмыслить, а иногда и переписать. В этом контексте русский язык становится чем-то вроде архива живой памяти. Как, на ваш взгляд, художественная работа — будь то сценарий или проза — может противостоять этому?

— Любые произведения на русском языке — будь то сценарий или проза — в которых есть русский дух, русский характер, судьба человека в переломные моменты и которые написаны в лучших традициях нашей прозы, — вот ответ тем, кто пытается извратить, переосмыслить и переписать историю… Уверен, талантливые произведения рано или поздно прорвут любую информационную блокаду и отзовутся в умах людей думающих, любящих хорошую литературу и кино…

— Вы написали больше сотни сценариев — это огромная продуктивность. Что помогает не терять качество при таком объеме: дисциплина, какие-то рабочие ритуалы или, наоборот, полная свобода и спонтанность?

— Никакой спонтанности и свободы, прежде всего — жесткая дисциплина. Никаких поблажек себе, никаких выходных или праздников, пока не закончишь синопсис, поэпизодник, первый, второй, третий драфты… Когда работаешь над сценарием фильма или сериала, то думаешь о нем все время, кажется, даже во сне. Написание текста — только вершина айсберга. Куда больше времени уходит на обдумывание, на наблюдение за прототипами персонажей и жизненными ситуациями, на мозговые штурмы с продюсерами, редакторами, режиссерами… А рабочий ритуал простой: проснулся, умылся, выпил бодрящий чай — и за компьютер. Работаешь до тех пор, пока не понимаешь, что выдохся и мозги больше не варят… Иногда работа идет очень продуктивно, можешь сделать за день эпизод, а то два или три, а иногда за весь день и полстраницы не можешь «родить»… Главное — собраться, как следует сосредоточиться,  с головой погрузиться в материал. Тогда продуктивность возрастает многократно.  

— В чем, по-вашему, сила «универсальной истории», которая понятна и в России, и в Азии, и в Африке, и в Латинской Америке?

Универсальная история для любого континента, для любой страны — это драма отношений между людьми в их развитии. Интересные, парадоксальные отношения между людьми — это история на все времена, для любого человека, какой бы национальности, какого бы цвета кожи он ни был.

— Проза и сценарий — два разных языка. Что вы берете из прозаического письма в сценарную работу и, наоборот, чему сценарная дисциплина учит вас как прозаика?

— Из прозы в сценарии я стараюсь брать яркие стилистические приемы, которые значительно оживляют сценарную запись. Раньше сценарий считался отдельным художественным произведением и писался соответственно — со всеми литературными приемами. Сейчас же он превратился больше в технологическую заготовку для режиссера и киноцехов… Я все же стараюсь этого избегать и делать ремарки более эмоциональными, иногда пафосными, иногда лиричными — в общем, различными, чтобы в тексте появилась атмосфера… В свою очередь, сценарная работа позволят писать прозу яркими картинами, очень зримо, двигать сюжет, а еще избегать лишних слов…       

— Что для вас сегодня самое ценное в русском языке как инструменте сценариста и прозаика?

— В русском языке самое ценное — его уникальное лексическое,  синтаксическое богатство и парадоксальность… Мы иногда так удивительно, а порой и нелогично выражаем наши мысли, что иностранцы, даже изучившие наш язык на приличном уровне, в принципе не могут нас понять… Это богатство позволяет писать густо, ярко и очень образно.  

— Есть ли у вас «литературный компас» — авторы или тексты, к которым вы возвращаетесь, когда нужно найти верный тон или ритм сцены?

— Конечно, есть. Это прежде всего Гоголь с его «Ревизором», «Женитьбой», «Вечерами на хуторе близ Диканьки», «Миргородом» и «Петербургскими повестями», это пьесы Чехова, Горького, Володина, Эрдмана, Вампилова… Все они — в той или иной степени — мои учителя и наставники. Но присвоение их приемов происходит скорее интуитивно, неосознанно, исподволь. Явно я у них «не ворую»!   

 — Как вы относитесь к экранизациям: считаете ли, что сценаристу важнее сохранить дух книги или допустимо радикально переосмыслить оригинал?

— Порой хорошего автора просто невозможно экранизировать: стилистика, интонация, приемы — все неизбежно теряется при перенесении на экран… Я за переосмысление материала, но при этом сценарист и, прежде всего, режиссер должны быть очень талантливыми людьми и найти такие образные решения, чтоб зритель воспринял и полюбил их кинокартину, как когда-то воспринял и полюбил художественный текст серьезного автора.     

— Как понять, что текст хорош? По каким признакам?

— Уникальная стилистика автора, которая отличает его от других писателей, интересные персонажи с парадоксальными поступками — для меня это маркеры хорошего текста.

— Что бы вы посоветовали молодым авторам — участникам конкурса «Русский ГлаголЪ»?

— Читать скрупулезно и внимательно, смакуя каждое слово, классическую русскую литературу, впитывать ее в себя, как целебную воду, как эликсир… Но читать также и современных авторов, таких как Водолазкин, Яхина, Сальников. Таланты в России не перевелись и не переведутся никогда!      

— Почему такие инициативы, как «Русский ГлаголЪ», важны в наше время?

— Сейчас, когда русскую культуру пытаются отменить, проект «Русский глаголЪ» может реально противостоять этой навязчивой паранойи и оголтелой русофобии. Чем больше будет подобных интересных проектов, тем эффективнее мы будем противостоять «политике отмены» Запада.