Владимир Винников о книге Пелевина: рецензия эксперта Международного литературного конкурса «Русский ГлаголЪ»

Как утверждал один из рецензентов нового пелевинского романа, этот автор — «писатель, которого читают не ради сюжета в чистом виде, но ради самого способа смотреть на мир». Утверждение, несомненно, претендующее не только на внешнее изящество, но и на глубокий внутренний смысл. Только вот в действительности «способ смотреть на мир» у Виктора Олеговича остаётся прежним, тем же самым, что был и в «Жизни насекомых», и в «Чапаеве и Пустоте», и в «S.N.U.F.F.». И этот способ смотреть на мир через разрыв устоявшихся причинно-следственных отношений, оснащённый оптикой постмодернистского симулякра: неважно, «фейк-симулякр» это или «тролль-симулякр», в сортах симулякров не разбираюсь, — стал рутинным и никаких художественных открытий, даже уровня «миром правит не тайная ложа, а явная лажа», уже не влечёт. Хотя за прошедшее время вошёл в привычку и даже стал второй натурой у определённого круга читателей русской прозы, видимо, гарантирующего издателям книг Пелевина спрос на как минимум сорокатысячные тиражи — явный феномен по нынешним е-временам. Впрочем, сам процесс «инфляции имени» писателя эти массовые тиражи — хоть в серии Transhumanism Inc., хоть вне оной, как нынешний роман, — уже не останавливают и даже не сильно тормозят.

 Всё-таки любая оптика нацеливается на соответствующий объект, и рассматривать звёзды в микроскоп, а вирусы — в телескоп нет никакой причины. Соответствие же пелевинских объектов фирменной пелевинской художественной оптике становится всё более проблематичным. Вот и рассказ о скандальном «острове Эпштейна» (Литл-Сент-Джеймс) с позиций «квантового мультиверсума» Хью Эверетта выглядит прежде всего попыткой представить этот самый мультиверсум в качестве «окон Овертона», через которые морально недопустимое даже на современном «полигендерном» Западе должно оказаться приемлемым (в перспективе — и желанным, передовая наука же!), а «духовный портрет взыскующего истины русского интеллигента в суровом (продолжая авторский сарказм: по-прежнему кухонном? — В.В.) интерьере эпохи» становится в образе (или тролль-симулякре?) Константина Голгофского карикатурой на тыняновского поручика Киже, «фигуры не имеющего», и его «трансперсональный прорыв» к сознанию маршала Жиля де Ре, сподвижника Жанны д`Арк, он же Синяя Борода, осуждённого  и казнённого за якобы совершённые им серийные убийства детей в 1440 году, — завязкой сюжета. И в пелевинской же парадигме, заявленные им «главные ньюсмейкеры мирового цирка» — всё-таки кто они: педерасты у клоунов, или клоуны у педерастов? Или это уже не так важно?

Возникает даже впечатление, что этот в целом весьма «западостремительный» роман Виктора Пелевина представляет собой не столько реферат, то есть сокращённый пересказ «двухтысячестраничного текста Голгофского» (разумеется, «симулякра»), сколько синопсис кинематографического сценария, — то, что ещё должно быть реализовано, причём уже вне рамок пространства собственно литературы — во многих отношениях идеальную заготовку для уже спроектированного глобалистами «Фролливуда». По крайней мере, для самого писателя «это был бы хоть какой-то выход» (К.Кавафис) из того эстетического тупика, в котором он очевидно уже много лет, вплоть до сегодняшнего дня, пребывает.